В пятницу вечером сменить наволочку и выключить субботний будильник

Пятница, вечер. Едва зайдя домой, я первым делом снимаю с сушилки наволочку. Она выстирана ещё в среду и уже двое суток так и висит на сушилке. Когда старая наволочка снята, видно, что с одного бока подушка примята и плоская. Надеть свежевыстиранную занимает меньше минуты, а когда я один раз провожу ладонью, ткань оказывается прохладной и сухой.

Сидя на краю кровати, я открываю в телефоне список будильников. Под будильниками на будни есть ещё один, с подписью «Сб 07:30 тренировка». Он заведён месяц назад, всерьёз. Три раза подряд хватало только того, чтобы выключить его сразу после звонка, а на прошлой неделе звонка не было слышно вовсе. Каждый раз при выключении словно ложится ещё один маленький камень на сердце. Оставлять его, зная, что и в эти выходные встать по нему не получится, кажется странней, чем выключить, и палец замирает над переключателем.

Утро, которое приходит и без будильника

Перед тем как выключить будильник, я открываю still().

Оно обновляется каждое утро; велика верность Твоя!

Плач Иеремии 3:23 (Синодальный перевод)

Долго вглядываюсь в слово «Оно», что стоит перед «обновляется». Во всяком случае, это не то, что становится новым оттого, что я встаю по будильнику. А слова после него не о моей верности, а о верности Господа: «верность Твоя». Мне всегда думалось, что с приходом утра нужно начинать заново, но в этой фразе утро не записано как дело, которое мне надо выполнить. Выключить будильник похоже скорее на наведение порядка, чем на отказ.

Будильник выключен, и список стал на одну строку короче. Погасив свет и ложась, я прижимаюсь щекой к свежевыстиранной наволочке. Едва уловимо пахнет порошком, а свет фонаря, проникший в щель между шторами, тонкой полосой лежит на потолке. Завтра — утро, когда можно вставать, как только откроются глаза. Снаружи один раз проезжает мотоцикл, и в комнате становится тихо.

Дыхание на сегодня — выключить одно из того, что оставалось включённым весь день, и на выдохе доверить плечи подушке.