В среду утром долго стою на месте: у раковины только что разбилась кружка

В среду утром, собираясь на работу, открываю воду, чтобы вымыть кружку, которая с вечера лежит в раковине. Пена поднимается до запястий, я ополаскиваю кружку, и вдруг ручка выскальзывает между пальцами. Кружка ударяется о край раковины и падает на кафельный пол. Резкий звон заполняет тесную кухню.

Дыхание обрывается на месте. Кружка уже разбита, а тело пугается с опозданием на один такт. Стук сердца о рёбра отдаётся в ушах, мокрые руки зависают в воздухе и не опускаются. У ног разбросаны белые осколки. Дома больше никого нет, и всё равно я зачем-то оглядываюсь по сторонам.

Ничего особенного. Разбилась кружка, что служила мне несколько лет, и никто не пострадал. Но проходит десять минут, а в груди всё не успокаивается. Даже по дороге за веником тот звон снова раздаётся в ушах. Странно, что из-за пустяка, который обычно закончился бы словом «ой», меня так трясёт, — я себя не узнаю. Думается, что в последнее время где-то внутри всё натянуто до предела.

Ужас, записанный отдельно рядом со страхом

Ставлю веник к стене и открываю still().

Вот Я повелеваю тебе: будь тверд и мужествен, не страшись и не ужасайся; ибо с тобою Господь Бог твой везде, куда ни пойдешь.

Иисус Навин 1:9 (Синодальный перевод)

«Не страшись и не ужасайся». Впервые замечаю, что здесь рядом стоят две разные вещи. Страшиться и ужасаться — не одно и то же, и если записаны обе, значит, ужас, когда внутри всё разом обрывается, тоже стоит назвать отдельно. Испуг — это то, что тело делает раньше, чем я успеваю что-либо решить. Поэтому эти слова не читаются как упрёк испуганному сердцу. Зато взгляд задерживается на самом начале: «Вот Я повелеваю тебе». Это звучит не как слова, сказанные в первый раз, а как напоминание о том, что уже было сказано. От чтения стиха грудь сразу не успокаивается. И всё же решаю больше не спрашивать себя снова: «Почему я так пугаюсь?». Испуганное остаётся испуганным, а я ещё раз про себя читаю слова из конца: «с тобою Господь Бог твой».

Расстилаю газету и по одному подбираю крупные осколки. Мелкие прижимаю влажным бумажным полотенцем, а те, что застряли в швах плитки, собираю пылесосом. С каждым подобранным осколком стук, оставшийся в кончиках пальцев, становится чуть медленнее. На свёртке из газеты пишу «разбитая кружка» и выставляю его к входной двери. Из шкафа достаю другую кружку, с более низкой ручкой, и наливаю воды до половины. Делаю глоток, и звук, с которым ставлю кружку на стол, совсем тихий.

Дыхание на сегодня — Если вдруг испугаешься, ненадолго прерви то, что делаешь, положи ладонь на грудь и один раз долго выдохни.